---

Примечание: Этот отчёт был автоматически переведён с немецкого на русский язык

Сначала дополнение к последующему отчёту: в этот период «воспаления» для облегчения боли не использовались ни фармацевтические препараты, ни средства альтернативной медицины (травы или что-либо иное). Интенсивность боли была снижена исключительно благодаря знанию 5БЗП и полученному благодаря этому опыту в обращении с чувством боли!

То, что я практически не слышу левым ухом, я заметил сам ещё в начальной школе; никому об этом не рассказывал. Правое ухо слышало хорошо, и в повседневной жизни потеря слуха на левое ухо была не особо заметна.
В моём детстве ещё не было принято, чтобы врачи обследовали детей полностью, «от макушки до пяток». Поэтому глухота одного уха оставалась незамеченной; это в любом случае ничего не изменило бы, как мне позже сказал ЛОР-специалист: «Здесь ничего сделать нельзя. Нужно следить, чтобы сохранить слух на другом ухе!».

Впервые я запомнил проблему со слухом, будучи школьником, после взрыва хлопушки на праздничном мероприятии на открытом воздухе. Была ли у меня уже до этого «тугоухость», мне самому неизвестно. Эти маленькие взрывпакеты, называемые «швейцарами» (Schweitzer), сегодня запрещены. Такие хлопушки обычно использовались на подобных мероприятиях, а также на новогодних праздниках: чиркали ею по коробку спичек, чтобы поджечь, затем бросали и ждали звука взрыва. В тот вечер такая хлопушка взорвалась совсем близко слева позади меня; я её не видел и поэтому не мог подготовиться к опасности громкого хлопка. Состояние после взрыва этого «швейцара» в тот вечер я до сих пор хорошо помню: как будто получил удар по уху и в область слуха; было гудение — это гудение могло быть также формой тиннитуса, и сегодня, спустя десятилетия после этого случая, оценить это точнее уже невозможно.

То, что я ничего не слышал левым ухом, в повседневной жизни было незаметно. Я, по сути, был «натренирован» слушать правым ухом. Заметно это было только тогда, когда другие дети хотели что-то прошептать мне в левое ухо: поскольку я ничего не слышал или не понимал, мне всегда приходилось поворачивать голову и подставлять им правое ухо. Похоже было и при телефонных разговорах: я всегда держал трубку у правого уха, так как слева ничего не слышал.

Врачи случайно обратили внимание на глухоту этого уха годы позже, когда однажды утром пропал слух и на правом ухе. Очень короткое время я почти совсем не слышал, немного позже слух работал будто через стену; состояние нормализовалось через несколько часов.
У специалиста впервые провели проверку слуха левого уха и диагностировали полную глухоту: «здесь ничего сделать нельзя!».

В последующие годы я иногда замечал, что что-то очень-очень тихо слышно; при последующих проверках с использованием наушника только на левой стороне слышно уже ничего не было. Оглядываясь назад, я, видимо, время от времени полностью проходил через фазы разрешения конфликта, то есть фазы восстановления. Глухота при энтодермальном слое возникает в pcl-A-фазе; при эктодермальном слое в pcl-A-фазе — только на определённых частотах. А также при очень, очень длительной конфликтоактивной фазе эктодермального слоя; что я, наблюдая за временными промежутками, мог у себя исключить.
Однако эта слабая слуховая способность ощущалась в значительно меньшей степени, чем та, что я, в сравнении, сегодня — после разрешения ситуации и фазы восстановления с «тяжёлым воспалением среднего уха» — вновь обрёл на постоянной основе.

Спустя годы после диагноза я познакомился с 5БЗП, смог успешно ближе рассмотреть некоторые из собственных конфликтных историй, некоторые из них разрешить — по крайней мере, рецидивов больше не возникало. Однако ухо я подробнее не исследовал, поскольку глухота одного уха больше не мешала; для меня в этом не было настоятельной необходимости.

Оглядываясь назад, с знанием 5БЗП, различные повторяющиеся ситуации явно относились к энтодермальной слуховой сфере «нужно что-то услышать, чтобы избежать опасности»; например, как бы между делом во время соответствующей ситуации: вслушивание, прослушивание — не идёт ли кто-нибудь и не поймают ли меня на чём-то, что было запрещено школьнику: чтение старых «дешёвых романов», которые я случайно нашёл в старом подвале. Просмотр по телевизору фильма ужасов, который мне было запрещено смотреть. Когда занимаешься чем-то «более важным», чем, например, домашним заданием для школы, и так далее. В школе во время письменных контрольных — не подходит ли учитель и не поймает ли на списывании; и так далее. Позже ситуации менялись в зависимости от возраста (прим.: в этом отчёте не перечислены все ситуации, в которых я сам вслушивался, не поймают ли меня на чём-то якобы запрещённом; они личные и не предназначены для широкой публики!).
Позже — в период увлечения «Новой медициной» и теми маргинальными темами теорий заговора, которые другие люди почти как само собой разумеющееся приносили с собой на каждую посиделку.

Как писала Моника Бергер-Ленц в одной из своих книг, с знанием и пониманием Новой медицины (ГНМ/ГХ…) исчезает страх перед болезнью и диагнозами. Однако взамен появляются другие страхи, в том числе «благодаря» некоторым определённым рассказам первооткрывателя и некоторых докладчиков. Я, по сути, вовсе не осознанно, постоянно был начеку и вслушивался, не застанут ли меня определённые люди из моего личного окружения, не занимающиеся этими темами, за занятием этими темами, и не придётся ли мне из-за этого защищаться.

В моём личном окружении, по крайней мере раньше, было не принято заниматься темами и вещами, которые не освещались в мейнстримных СМИ или же представлялись негативно или иным образом. Я не упрекаю тех, кто в детстве оказал на меня такое влияние. Эти люди частично в детстве или юности пережили мировую войну и послевоенное время, когда занятие темами, отклоняющимися от общепринятой точки зрения, было нежелательным — вероятно, также из-за давления со стороны их родителей и родственников; так эти люди вели себя и в более поздние годы.

Разрешение моих слуховых историй случайно наступило осенью 2016 года. Общий комментарий одной дорогой знакомой в связи с доктором Хамером и его историей. Сам этот комментарий я сегодня уже точно не помню. Но он вызвал у меня толчок к размышлению, и я начал анализировать, насколько всё ещё актуальны страхи, связанные с теориями заговора, страх перед «те, кто наверху», а прежде всего связанные с определённой формой прямой опасности для меня лично: с биологической точки зрения — насколько мне всё ещё нужно было вслушиваться и прислушиваться, не приближается ли кто-то и не поймает ли меня на чём-то (по видимости) «запрещённом».

В ходе своих размышлений я установил, что за прошедшие годы приобрёл больше жизненного опыта и тем самым обрёл больше уверенности в себе.

В рамках своих размышлений я смог почувствовать определённого рода лёгкое ощущение, очень ясное чувство, свободное от каких-либо сомнений, — что для этих старых страхов у меня в целом больше не было причин. По крайней мере, я могу исходить из того, что при более серьёзных проблемах в моей жизненной ситуации я смогу найти пути и справиться с ними.

То, что благодаря этому относительно лёгкому ощущению, этому лёгкому чувству, я достиг ситуации разрешения, я почувствовал уже со следующего утра, 13.10.2016. Началось воспаление среднего уха, которое сильно занимало меня в последующие недели: ухо болело, и как! Процесс отёка был выражен настолько сильно, что особенно первые две ночи были тяжёлыми, и приходилось искать такое положение головы, при котором не оказывалось давление и, следовательно, не возникала боль. Затем мне повезло, и в барабанной перепонке образовалось отверстие: в последующие дни выделялся кровянисто-тёмный секрет (ватные палочки). Но боли с этого момента значительно уменьшились. Через несколько дней я также заметил по ночам усиленное выделение жидкости. Была ли это экссудативная фаза (фаза выделения), то есть фаза разрешения конфликта pcl-B, или же с помощью своих мер по расслаблению я перевёл в разрешение программу собирательных трубочек почек, из-за чего на короткое время выделялось больше воды, — сам я установить не мог.

В принципе, ничего не могло стать хуже: диагноз официальной медицины о том, что ухо «испорчено», у меня уже был. Я хотел наблюдать, как будет протекать воспаление среднего уха без воздействия медикаментов или иных средств.

Чтобы уменьшить задержку воды во всех задействованных слоях ткани уха, а также чтобы избежать сопутствующих активаций из-за текущего состояния уха, я целенаправленно старался, насколько это было возможно, в течение этих нескольких недель успокаиваться, расслабляться; настраивать себя на состояние «всё в порядке! Я в фазе исцеления!». В этот период процесса восстановления я, кстати, сам не принимал никаких обезболивающих средств или медикаментов; я хотел иметь возможность наблюдать, как протекает весь процесс.

К концу воспаления среднего уха ощущалась, по сути, лишь оставшаяся жидкость в евстахиевых трубах: при определённом выравнивании давления вдруг снова стала заметна работоспособность слуха; затем на следующее утро ухо снова было заложено, и его можно было снова открыть через выравнивание давления; и с этого момента слух снова заработал!

Того, что состояние слуха в целом улучшится, я сам не ожидал. Я скорее — не проводя дальнейших обследований — предполагал, что после всех этих десятилетий речь идёт о рубцовых остаточных изменениях.

Была ли и в какой степени затронута эктодермальная слизистая в эти недели воспаления среднего уха, мне до сих пор не известно. Несмотря на потерю слуха на левое ухо, время от времени на протяжении этих десятилетий действительно ощущался тиннитус. Особенно заметно это было однажды, когда знакомая сидела прямо слева от меня, и тиннитус возник сразу же, как только она совершенно неожиданно для меня начала говорить на тему из области теорий заговора. До этого я даже не предполагал, что она способна заниматься такими темами. Тиннитус был слышен несколько минут в виде громкого свистящего звука, а затем медленно снижался до нуля. Подобных ситуаций в первые десятилетия моей жизни, до знакомства с 5БЗП, возможно, было больше; я никогда не обращал на это внимания.

Новомезодермальная структура была задействована в эти недели воспаления среднего уха: процесс отёка, особенно заметный в первые дни и ночи, затрагивал не только ту область, которая относится к энтодермальной слуховой сфере. Однако благодаря знанию 5БЗП у меня была и есть уверенность в том, что я хорошо пережил этот процесс восстановления, не активировал новых локальных конфликтов и избежал рецидивов, связанных с «недостаточно хорошим» слухом, возвращающих к прежнему состоянию тугоухости.

В принципе, слух уже несколько месяцев присутствует постоянно; я проверяю это, в принципе, сначала регулярно в первые недели, позже — каждые несколько месяцев. Если в наушниках на шкале от 1 до 100 на правой стороне звук хорошо слышен примерно при значении 21 или 22, то для такого же хорошего качества слуха на левой стороне требуется чуть менее чем вдвое больше — примерно 37–39. Таким образом, слуховая способность на левой стороне не восстановлена полностью, но всё же ощутимо присутствует и в повседневной жизни.

Анализ по 5БЗП:
Имеется КТ головного мозга (CCT) от 2009 года; на тот момент программы были активны (не предназначено для широкой публикации):
Энтодермальная слуховая сфера (управляется стволом мозга) — «нужно что-то услышать, чтобы избежать опасности», рецидивирующая.
Эктодермальная слуховая сфера (управляется полем коры головного мозга), по теме «не могу поверить, что я это услышал»; рецидивирующая.
Новая мезодерма (управляется из белого вещества/мозгового слоя), касающаяся работоспособности уха — «здесь, в этом месте, я недостаточно хорош; не могу хорошо слышать», рецидивирующая.